И все, что было сказано...
И все, о чем молчал...
Забудется...







    другие проекты:
http://aforism.ru
http://china.aforism.ru
http://matako.ru
http://sohey.ru
http://turclub.548.ru


Очерк о ненастоящем человеке.
Он сидел в старом кресле, нервно раскачивая ногой в потертом тапочке.

И рука его так же нервно отбивала замысловатый такт на деревянном подлокотнике кресла.

Несмотря на кажущуюся связанность этих двух движений, казалось, что и нога его, и рука живут самостоятельной жизнью. И даже взгляд его рассеянных глаз, который он периодически бросал то на руку, то на ногу, не опровергал это впечатление, а, скорее, его усиливал. Глаза его казались близорукими. Но поскольку ни очков, ни линз он не носил, а читал и писал не прилагая каких-либо дополнительных усилий и не поднося к носу или, наоборот, не наклонясь к тексту, то ни подтвердить, ни опровергнуть это предположение не представляется возможным. Когда он излишне эмоционально о чем-то говорил, рука его забывала о своем постоянном занятии и, вспорхнув над креслом, помогала своими беглыми и нервными жестами иллюстрировать его точное и немножко скупое повествование. Оно не то, что было серым и не интересным, а скорее было очень точным и, лишенным не нужных подробностей, тем не менее давало достаточное количество пояснительной информации, где он считал это необходимым. Именно информации. Более точного слова здесь и не подобрать. Его рассказ больше напоминал отчет. Даже не смотря на возбужденность голоса и страстную жестикуляцию. И еще он так смешно при этом наклонялся вперед, что создавалось впечатление постоянной готовности вскочить, взлететь из кресла и бросится расхаживать по комнате… Но он ни разу так и не встал. Напротив, закончив, он откинулся назад, и, на мгновение замерев, вдруг продолжил на время забытый марш по подлокотнику скрипнувшего кресла. Взлохмаченные волосы его при этом как-то степенно улеглись, а подрагивавший уголок губ внезапно успокоился, и взлетевшая рука уже нашла их в совершенно расслабленном состоянии, чему он, кажется, был несколько удивлен. Успокоившись, он предложил чаю, и получив согласие, стремительно понесся на кухню, где быстро, но без суеты, подогрел воду и заварил чай в глиняный чайник.

Вернулся в комнату через несколько минут, неся в руках деревянный поднос, на котором помимо заварного чайника стояли две маленькие китайские чашечки из фиолетовой глины, хранящие вкус и запах чая, и маленькая вазочка с берлинским печеньем, которое тем не менее не выглядело нелепо в таком соседстве. Как импульсивен, эмоционален и даже излишне нервозен был он при рассказе, так же сосредоточен, спокоен и умиротворен он был при заваривании и разлитии чая. Первую чашечку чая, которого там было глотков на пять-семь, мы выпили молча. И лишь разлив вторую и сделав первый глоток, он позволил себе поинтересоваться, что я думаю по поводу его рассказа. Сосредоточенно сдвинув брови и одновременно улыбнувшись одними лишь уголками рта, он снова откинулся на спинку кресла, которое по обыкновению преданно скрипнуло, принимая хозяина. Меня он слушал молча, изредка приподнимая бровь или замирая с чашкой чая на полпути, но в следующее мгновение все возвращалось на свои места.

Он был мил и забавен. И каждый раз, приходя к нему на чашечку чая, я с удовольствием наблюдал стремительный и яркий полет слова и мысли и не переставал восхищаться замечательным чаем, заваренным его заботливыми и трепетными руками для дорогого человека.

А потом наступила осень. Стали падать листья. Пошел дождь. И он ушел, куда-то очень далеко. И по рассеянности своей забыл попрощаться.
Январь 2003 г.
школьное сочинение, написанное по просьбе...


copyright (c) 2002-2007 Сергей Тимченко

      COPi: Сергей Тимченко Яндекс цитирования