И все, что было сказано...
И все, о чем молчал...
Забудется...







    другие проекты:
http://aforism.ru
http://china.aforism.ru
http://matako.ru
http://sohey.ru
http://turclub.548.ru


 
Остров Сальви. К.Молчанов (сочинение на латинскую тему)

До переезда на материк Сальваторе почти не знал земли. Точнее - знал очень мало, ибо земля кончалась у ворот. Дальше начинались камни, и начиналось море. Больше земли не было, поэтому до переезда на материк Сальваторе плохо знал её…

Он ещё даже не подрос, когда они переехали на материк. Когда умерла бабушка.

-Саль-ви…- звала она его, топочащего за утятами по пыльному двору, - иди сюда, Сальви.… И когда он прибегал - на кухню, естественно - она ставила на табуретку большую глиняную чашку с лимонной водой, холодной и терпкой, чуть подслащённой патокой, и крошечные кусочки цедры плавали наверху…Бабушка ставила чашку на табуретку и наставительно приговаривала: - НА твое здоровье, Сальви. В кухне всегда было тихо и прохладно - не то, что на улице, где солнце пропекало крыши до трещин. Сальви жадно, чуть не залпом, выпивал чашку, и немного передохнув, вновь выскакивал на двор, где выжидающе прохаживались утята…

На этом тоже кончалась земля для Сальваторе.

Когда бабушка умерла, мать с отцом решили уехать. Они видно давно подумывали об этом, но то ли торопились, то ли все не решались. В течение недели все сборы и трауры устроились и прошли, и во вторник они поехали. До пристани добирались на повозке соседа, Рауля. Он согласился помочь без долгих разговоров. Был полдень и жора. Солнце не двигалось и сбрасывало с себя пот и сушь. Около получаса повозка скрипела и тукала по узеньким мощеным улочкам, а потом шуршала по недолгой ровной колее, пока не показалась пристань. Там уже собрались отъезжающие и смотрели, как причаливает паром. Обвязанный старыми покрышками, он неторопливо приблизился к пристани, подслеповато ткнулся носом в железный каркас, матросы бросили веревки и стали подтягивать корму. Потом человек в матросской робе и фуражке проверял билеты. Все сели на паром и посудина, пыхая и громыхая, потащилась в море.

Они устроились на корме и смотрели, как теряют дом. Через некоторое время остров исчез, мать налила Сальваторе лимонной воды… Он вспоминал бабушку, но вода была теплой, и он стал смотреть на море - без радости, без страха и без удивления…. Так смотрят на привычный изгиб дороги, на бездомную собаку, на дрова… Судно изрядно качало, и Сальви отпил лишь самую малость.

На палубе оживились, отец взял его за руку и повел к рубке на носу судна. Вдали что-то темнело - узкой выщербленной полоской, словно море высохло и отломилось у горизонта.

- Это земля, - проговорил отец. Сальви не понял его и удивился. Он думал, что это - еще один остров, такой же как его, может - чуть выше. Но чем дальше они плыли, тем больше оказывалась земля…

В порту море было тихим, почти ручным, прикрытое мысом и большущим гранитным волнорезом. Паром вполз в гавань, качка прекратилась. Сойдя на берег Сальваторе попросил пить, и мать снова налила ему лимонной воды. ОН выпил почти с удовольствием. Они прошли к площади, отец переговорил с водителем, и куда-то поехали. Шофер оказался мастером, так решил про себя Сальваторе, ехал быстро, обгоняя другие автомобили и повозки, непрестанно сигналил, и ему сигналили вслед. Отец почти веселился, то ли чтобы подбодрить себя, то ли чтобы успокоить мать, а та причитала:
-Ох, Петро, на повозке поспокойнее, все ж поспокойнее…

И тут они разбились.

Когда Сальваторе очнулся, то разглядел отца и мать, склонившихся над ним. Дальше, далеко был потолок, такой высокий, что у Сальви захватило дух, ведь он знал только низенькие крыши на острове. Кто-то позвал родителей. Они обернулись, встали и, подойдя к врачу, стали слушать его. До Сальви долетали лишь обрывки того, что говорил доктор:
"… удар… слева переломы… сотрясение… не знаю… ждать…" Он ушел, и мать спросила: - Сальваторе, хочешь пить? Сальви хотел ответить, но не смог. Он почему-то не смог ничего произнести, он даже сам не понял - почему?… Только мотнул головой: "да". Мама поднесла ему чашку, и знакомый вкус вернул Сальви на кухню в их доме, с истрескавшимися белеными стенами и закоптившимся потолком. На почерневшей от времени табуретке стоит чашка, и, еще не попробовав, чувствуешь горьковатый аромат свежего сока.

Бабушка пододвигает ему чашку и все так же приговаривает:
-На твое здоровье, Сальви… Но он не слышит этих слов, ее губы шевелятся в немом пожелании счастья, а на лице уже нет того старческого умиления, с каким она всегда встречала его… В ее глазах лишь грусть и бессилие…

- Пей, Сальваторе, - произнесла мать, словно хотела поторопить его. Он допил чашку и задремал… И не услышал, как мать, не оборачиваясь, сказала отцу: "Надо уехать отсюда…"

- Придется, - ответил отец.

Был шторм, долгий и нудный. Ветер дул, подымая пыль на пляжах, а рядом бушевало море, отрезая пути к дому. Паром не ходил, матросы высовывали сонные головы из люков и, оглядев море и берег, скатывались вниз и опять дрыхли… Так прошел день, другой, третий. По утрам ожидающие приходили в порт и смотрели на море с волнореза, а потом вновь томились в гостиницах и по квартирам.

Шторм все шумел, и ничего не менялось на земле. И в море.

Поэтому Сальваторе похоронили на материке.
 
Константин Молчанов
 
 



copyright (c) 2002-2007 Сергей Тимченко

      COPi: Сергей Тимченко Яндекс цитирования